Журнал

Стивен Содерберг об искусстве и кинематографе

  • Стивен Содерберг - в наше время иметь секреты невозможно!

    В прошлое воскресенье на 56-м международном кинофестивале в Сан-Франциско режиссёр Стивен Содерберг выступил с программной речью об искусстве, кинематографе, бизнесе и жизни. Мы публикуем полную расшифровку этого важного во всех смыслах высказывания.

    Пару месяцев назад я летел на самолёте JetBlue Airways (бюджетная американская авиакомпания — прим.) из Нью-Йорка в Бёрбэнк. Я люблю JetBlue, и не только из-за цен на билеты. Мне нравится их терминал в аэропорту JFK. Думаю, это лучший терминал в стране, хотя все по-настоящему хорошие аэропорты находятся в других частях света, в Европе и Азии. У них там изумительные аэропорты — потрясающие и тихие. В них не гремит музыка. Я вообще не знаю, кто решил, что каждый наш шаг должна сопровождать музыка. Я поднялся в уборную, так мой поход к писсуару сопровождал саундтрек. Я этого не понимаю. В общем, я устроился поудобнее в своём кресле, потратил 60 долларов на дополнительное место для ног — люблю комфорт, — и мы поднялись в воздух. Через проход от меня сидел парень, он вытащил свой iPad и стал смотреть кино. Мне было интересно, что же он будет смотреть — белый парень тридцати с небольшим. И я понял, что он накачал полдюжины каких-то нелепых боевиков и смотрел в них только экшн-сцены, проматывая все диалоги и повествовательные моменты. Этот парень все пять с половиной часов полёта смотрел экшн-месиво. 

     Меня окатила волна — нет, не паники, сердце продолжало биться в обычном режиме, но мне показалось, что я схожу с ума. Или мир вокруг меня? Или мы оба? Сейчас я снова об этом думаю. Наверное, дело всё-таки во мне. Возможно, дело в возрасте. Я постарел и состоялся в профессии. Может быть, моя 22-летняя дочь думает иначе. Надо будет у неё спросить. Но потом я думаю: нет, всё-таки что-то происходит, что-то, требующее оценки, и мы должны это сделать. Когда люди больше возмущены двусмысленным финалом «Клана Сопрано», чем смертью девушки, закиданной камнями, значит что-то идёт не так. Вокруг нас люди, которые полагают, что все эти теракты устраивает наше правительство. Хотя любой, у кого мозг больше грецкого ореха, знает, что нашему правительству не хватит компетенции устроить теракт, а потом сохранить это в тайне, потому что все мы знаем — в наше время иметь секреты невозможно. 

     Я думаю, что наша жизнь похожа на барабанный бой. У неё есть ритм, иногда быстрый, иногда помедленнее; кажется, сейчас темп взвинчен до предела и уже добрался до той отметки, когда мы не слышим интервалов между ударами — лишь один сплошной гул. Опять же вот думаю, это поколенческое, каждое поколение так думает. Надо всё-таки уточнить у дочери. Но потом я вспоминаю про эксперимент, когда при скорости выше 20 миль в час перестаёшь различать лица прохожих. Думаю, это ещё одна хорошая аналогия, чтобы описать сложившуюся ситуацию. Это очень странный эксперимент для моих ровесников.

    Итак, я в самолёте. Мысли лезут в голову, в руках книга парня по имени Дуглас Рашкофф, и я понимаю, что мне больно от того, что называется Сегодняшним шоком. Так называется эта книга. Вот цитата, от которой мне чуть полегчало: «Когда нет линейной связи, как человек понимает, что происходит? Нет истории, которая объясняет, почему всё происходит именно так. Причинно-следственные связи натыкаются друг на друга. Нет времени на совершение действия и лицезрение результата. Вместо этого результаты начинают накапливаться и наваливаться на нас, хотя мы ещё не закончили наши действия. Одновременно идёт такой шквал информации из всевозможных источников, что просто нет возможности вникнуть в суть». Это тот самый гул, о котором я говорил. Я говорю об этом, потому как думаю, что это влияет на всех нас. Думаю, это влияет на нашу культуру и на кино — на то, как оно делается, как продаётся и как его показывают. 

     Но перед тем, как говорить о кино, нам следует поговорить об искусстве в целом, если это, конечно, возможно. Учитывая все страдания нашего мира, для чего же, на самом деле, нужно искусство? Если собрание сочинений Шекспира не может предотвратить геноцид, действительно, для чего же оно? Разве мы не должны тратить наше время и средства, чтобы облегчить людские страдания, вместо того, чтобы ходить в кино, театры и на выставки? Когда мы делали «13 друзей Оушена», казино тратило на электричество каждую неделю 60000 долларов. Как вы это оправдаете? Вы скажете, что люди, у которых нет этого электричества, пойдут в кино и получат два часа удовольствия. Конечно, нет, потому что у них нет электричества, мы его всё потратили. Потом я думаю про те суммы, которые мы тратим на все наши развлечения. Как насчёт вреда экологии, благодаря которому я приехал сюда? Потом я себя переубеждаю, мол, прекрати так думать, не беспокойся о галлонах сожжённого моей машиной топлива, ведь у нас есть NASCAR и бигфуты, чьи гонки постоянно идут на ТВ. В конечном итоге, я решил, что от искусства никуда не деться. Оно было тридцать тысяч лет назад на стенах пещеры во Франции, и это потому, что мы такие существа, которые постоянно должны что-то рассказывать. Искусство — это истории, которые мы рассказываем. Нам это необходимо, чтобы доносить свои идеи и информацию и увидеть смысл во всём том хаосе, что нас окружает. Когда перед вами по-настоящему хороший художник и отличная история, вы можете достичь практически невозможного — проникнуть в сознание другого человека, увидеть мир его глазами. Вы меняетесь, когда видите настоящее искусство, этот опыт влияет на вас, и в тот момент, когда вы восхищаетесь этим предметом искусства — вы не одиноки. Вы связаны с искусством. Мне кажется, это неплохо. 

     Искусство может решать проблемы. Из новостей очевидно, что с решением проблем у нас есть некоторые проблемы. Мой опыт мне подсказывает, что главное препятствие здесь — это существующая идеология. Важно, что кинематограф или любой другой вид искусства выше этого. Все идеи лежат на поверхности. Они все открыты для обсуждения, и оказывается, что у всех всё получается, когда все начинают подчиняться установленному искусством порядку вещей. По-моему, искусство — это очень изящная модель решения проблем. Сейчас мы подбираемся к основной теме этой напыщенной речи — состоянию кинематографа. Во-первых, есть ли разница между кинематографом и фильмами? Да. Будь я в «Отряде Америка», сказал бы «Да, мать вашу!». Вот самый простой способ объяснить разницу: фильм — это то, что вы смотрите, а кинематограф — это то, с помощью чего он делается. Это не имеет никакого отношения к техническим средствам, неважно, где находится экран — в спальне, в вашем iPad’е. Вообще необязательно, чтобы это был фильм. Пусть это будет реклама или что-то с YouTube. Кинематограф — это особенность видения. Это когда всё имеет значение. Это полная противоположность общепринятому или случайному. Его результат всегда уникален, как подпись или отпечаток пальца. Его не делают комитетами и компаниями, его не делают зрители. Это означает, что если автор-режиссёр его не сделает, то его не сделает никто, по крайней мере, именно в этой форме. 

    Ничего оригинального практически не осталось, а остатки выкорчёвываются

    То есть, вы можете взять крепкий, успешный, хорошо принятый фильм и он не будет классифицирован как Кино. Также это означает, что кино может не быть фильмом, а оказаться, на самом деле, абсолютно несмотрибельным куском дерьма. Но пока у вас есть режиссёры, которые так считают, кинематограф никогда не исчезнет полностью. Потому что это не про деньги, это про хорошие идеи, рождённые хорошим вкусом. Я люблю все эти новые технологии, они великолепны. Всё становится легче, компактнее, быстрее. Вы можете сделать очень красивый фильм за небольшие деньги, и когда люди начинают ныть о целлулоидной плёнке, я вспоминаю ту фразу Орсона Уэллса, когда кто-то говорил с ним о новых технологиях, которые он всегда приветствовал, а он ответил: «Я не хочу ждать нового инструментария. Я хочу, чтобы инструментарий ждал меня». Всё верно. Но проблема в том, что кинематографу, как я его определяю и как тому, что меня вдохновляет, угрожают студии при полной, как бы я её охарактеризовал, поддержке зрителей. Причины тут, по-моему, больше экономические, чем философские, но если добавить сюда страх не получить прибыль, дефицит идей и лидерских качеств, то вырисовывается траектория, которую, думается мне, сложно направить в другое русло. 

     Всё, конечно, субъективно: всегда будут исключения из того, о чём я здесь говорю. Я просто хочу сказать, что никто не считает, будто я про него говорю. Поймите правильно: главная идея кинематографа, как мне кажется, не интересует студии. Никто об этом не говорит, вряд ли кто-то вообще хочет об этом говорить на бизнес-встречах. Кстати о переговорах, они становятся всё более и более странными. Всё меньше и меньше продюсеров, которые работают из-за любви к кино. Всё меньше и меньше продюсеров, кто знает кино. Может случиться очень странная ситуация. Я имею в виду, что я умею водить машину, но никогда не буду советовать инженерам, как сделать двигатель. Приблизительно так же вы себя чувствуете на этих совещаниях. Получается, что есть люди, которые не знают кино и не получают от него удовольствия, но именно они принимают решение — разрешить или не разрешить вам снимать. Это одна из причин, почему фильмы больших студий получаются такими, какими получаются, и одна из причин, почему кинематограф идёт на убыль.

    Стивен Содерберг - в наше время иметь секреты невозможно!

    Ну, как студия решает, какие фильмы ей делать? Обязательно учитываются международные рынки сбыта. Это становится очень важным фактором. Это означает, что приоритет отдаётся самому ходовому товару — боевикам-приключениям, научной фантастике, фэнтези, масштабным зрелищам и мультфильмам. Конечно, чем больше бюджет, тем большее количество людей следует затащить в кинотеатры, тем более разжёванным и простым должен быть проект. Таким образом, штуки вроде культурной индивидуальности, сложности повествования и, боже упаси, двусмысленности становятся настоящими препятствиями для успеха фильма здесь и за границей. 

     Пару слов о двусмысленности. Был у нас тест-просмотр «Заражения», и один парень из фокус-группы встал и сказал: «Я ненавижу персонаж Джуда Лоу. Я не могу определить, герой он или засранец». Я тогда подумал, отлично, мы на правильном пути. Есть ещё одна вещь. Процесс, который называется апеллирование к цифрам. Режиссёру это напоминает визит к врачу, который показывает рентген его грудной клетки и говорит, что на снимке есть затемнение. Это такой надёжный способ сказать о проблеме, не говоря о ней напрямую. В нашем случае, сказать «нет», не говоря «нет». Я бы мог рассказать вам историю, как меня отстранили от съёмок, потому что с цифрами что-то было не так, но если я это сделаю, меня, вероятно, застрелят прямо на улице. 

     Таким образом, стоимость картины тоже является большой проблемой. Для мейнстрима точкой отсчёта являются 30 миллионов. От этого вы и пляшете. Теперь добавьте ещё 30, чтобы фильм увидели за границей. Следует помнить, что прокатчики забирают себе половину сборов, потому для того, чтобы отбить ваши 60 миллионов, вам нужно заработать «грязными» 120. То есть вы ещё не знаете, какое у вас будет кино, но уже вынуждены думать про 120-миллионные сборы. Это стало одной из причин, почему кино про Либераче не было сделано на большой студии. Нам нужно было всего 5 миллионов, но когда мы добавили расходы на выпуск картины, оказалось, что нам надо собрать 75 миллионов, чтобы вернуть потраченные 35. А на студиях всем казалось, что материал слишком «специфический», чтобы закладываться на 70 миллионов. Проблема здесь не только в тематике фильма, но и в том, что никто не удосужился выяснить, как выпустить фильм за меньшие деньги. Они пытались что-то проанализировать, но, загадочным образом, не смогли определить, каким образом человек решает — идти или не идти на фильм. Иногда вы действительно не знаете, как это работает. Например, «Супер Майк». Фильм собрал в первый уикенд 38 миллионов, хотя ему прогнозировали 19. То есть прогноз был неверен на 100%. Мило, когда сюрприз оказывается со знаком плюс, но трудно промолчать и не спросить, как вы так промахнулись. Если это ваш анализ, то почему такая большая погрешность? 

     Я знаю одну даму, которая работает на студии в отделе маркетинга. Они занимались недорогим проектом с узнаваемым брендом и звёздами из высшей лиги, и она предложила: «Почему бы нам не отказаться от всех исследований, а просто потратить 15 миллионов и выпустить фильм?» Они этого не сделали. Боялись провала, хотя пролетали всякий раз, когда делали иначе. Может быть, они боялись, что такая стратегия сработает. Мне ещё одна вещь непонятна. Если у вас есть один из этих сиквелов большой франшизы, вы бы сказали, что вам не следует тратить такие огромные деньги на раскрутку, потому что вся наша галактика и так знает, что «Железный человек» выходит в пятницу. Вы бы наверняка подумали о том, чтобы прекратить эти ковровые бомбардировки рекламой. На самом деле, происходит противоположное. Они тратят ещё больше денег. Они как считают: «Ну, вы знаете, это сиквел, это третий фильм, и мы действительно хотим быть уверенными, что люди хотят прийти на наш фильм. Мы хотим быть уверены, что дебютные кассовые сборы будут большими, чтобы все поняли — это большой успех». Вот в чём дело. Вы когда-нибудь интересовались, почему все постеры и трейлеры выглядят абсолютно одинаково? Всё дело в тестировании. Потому что ничего оригинального практически не осталось, а остатки выкорчёвываются. Я сейчас постараюсь доказать, что метод тестирования не работает. Если вы покажете кому-нибудь постер или трейлер отдельно, без сравнения с другими такими же, оценка не будет объективной, так как мы их видим среди многих. Мы смотрим трейлер среди пяти других трейлеров, мы видим постер — один из восьми себе подобных, и я пытаюсь утверждать, что для того, чтобы понять, на самом ли деле они оригинальные и остаются в памяти, их надо тестировать так, как это происходит в повседневной жизни. Но в этом споре я всегда проигрываю.

     

    Подробнее...

Комментарии

2 комментария
  • Oleh Hei понравилось.
  • Алексей Миронов
    Алексей Миронов Миядзаки хоть и писсимист , но как-то после его статьи http://osm.od.ua/ru/shkola/sovety-animatora/351-pravila-zhizni-rezhissjora-animatora-hajao-mijadzaki всё таки хотелось что то делать. здесь ваще жесть ! а помноженное на русскую алчность ...
    11 июля 2013 г. - 2 нравится
  • Oleh Hei
    Oleh Hei Это стать про ситуацию в кино - а анимация тоже оказывается - кино!))
    11 июля 2013 г.